После возникновения танго как явления, первым основным этапом его развития выделяют эпоху Guardia Vieja, что на испанском означает «Старая гвардия». По времени это примерно с 1895 по 1910 год.

Я не жил в то время где-нибудь в Буэнос-Айресе или в Монтевидео, и я не являюсь историком хорошо понимающим все культурные предпосылки того времени обуславливающие эпоху «Старой гвардии» как культурного феномена. Я могу лишь выразить то, как почувствовал атмосферу этого времени. Субъективно, на основе прослушанных записей музыки, просмотренных фотографий того времени, и сохранившихся описаний, а также из рассказов людей, кто занимался изучением этой эпохи более подробно.

Для меня «гвардия вьеха» это атмосфера уличных музыкантов: небольших дружных компаний играющих на музыкальных инструментах прямо на улице и рядом с ними танцующих пар. Это также безусловно атмосфера портовых кабаков, где можно было расслабиться после тяжёлой физической работы и отвлечься от жизненных невзгод. Выпить, отдохнуть, развлечься и найти женское тепло. Где-нибудь там, «за углом», «там» — в борделе, или подцепить кого-нибудь здесь на танцах, в кабачке.

Время для многих материально трудное для жизни и опасное. Могли обворовать, могли убить. Без особых церемоний. Тут уж не знаешь, получишь ли нож в бок за углом следующей кварты или нарвёшься на неприятности на милонге, потому что «не так посмотрел». Представляю, что на милонге тогда можно было встретить кого угодно: и рабочего из порта, и гаучо из провинции, и «работника» преступного мира: от вора до того, кому можно было кого-то «заказать». Но пассивных жертв не было. Все умели постоять за себя. Была жажда жизни. Каждый выживал как мог. Была и ловкость, и алертность, и внимательность. Быть на шухере и вовремя смыться. Бросить вызов и достойно принять его.

Я представляю, что в это время люди были ближе друг к другу. Как в прямом смысле — например, из-за небольшого пространства для проживания, пространства на милонге, так и в смысле сплочённости взаимоотношений. Полагаю, что этой сплочённости способствовала в том числе, отличающая каждого уважающего себя гаучо, живая традиция gauchada — бескорыстной помощи любому кто в ней нуждается. Так же у простых рабочих было много совместного физического труда который выравнивает и объединяет людей, создаёт дружные компании где ощущается ”чувство локтя“. Не зазорным было и попрактиковаться в танго вместе с товарищем на перекуре между погрузкой мешков в порту.

Это безусловно время жаргона Lunfardo. Своеобразной смеси преобразованных слов из разных языков эмигрантов и вновь возникших слов, изначально присущих в основном преступной среде. Я вижу в лунфардо много параллелей с нашей русской феней.

И это также время без цензуры. В прямом смысле, потому что тогда тексты танго не печатались, а передавались устно. Музыка не записывалась нотами, а передавалась очно от музыканта к музыканту. Танец передавался танцорами от тела к телу. И без цензуры в широком смысле, потому что в народном языке много прямого, простого и практичного. От просто мата до сексуальных эвфемизмов.

Всё это можно услышать в музыке. И она очень жизнеутверждающая! Хотя содержание текста, конечно, часто отражало все сложности жизни. Поэтому кажется, что это переходит даже в иронию: страданий у всех хватает, давайте хоть здесь и сейчас будем веселиться. Когда всё плохо остаётся только смеяться. В конце концов можно посмеяться над своей жизнью.

Музыка Guardia Vieja прежде всего для танца. Она народная, не для высшего общества. Она по всей видимости была достаточно проста и понятна всем людям, и всем национальностям собравшимся со всего мира в то время в устье Ла-Платы. Под неё удобно танцевать. Танцевальность музыки задаётся импульсом и ритмичностью, выраженным акцентированием долей.

Слова текстов танго живые: о жизни, о насущном, о наболевшем. Но без уныния. Уныние не жизнеспособно.

В музыке чувствуется ловкость и удаль. Энергичность. Импульс на движение. Прыгучесть. Стремительность. В ней много флирта и заигрывания. Пикардии. Места для игры мужчины и женщины. Острых шуточек. Пикантных комплиментов. И нескромных предложений.

Меня эта музыка движет прежде всего вперёд. Простыми, но разнообразными шагами. Сложных фигур, с большим вращением в точке опоры, нет — неровности пола и разнообразие шероховатых поверхностей на улице этому не способствовало. Объятия в паре близкие и положение рук строго не регламентируется. Может быть и выше, и ниже. Скорее «по-деревенски», в стиле канженге. Больше характерна динамика, чем фиксированное положение. Динамика создаёт резвость и живость. Я чувствую больше подвижности в груди и чуть более мягкие, даже слегка присогнутые колени. И вместе с тем в движениях и фигурах меньше поводов для разрыва плотного контакта в корпусах.

Когда я слышу музыку «Старой Гвардии» у меня всплывают образы Compadrito, Varón, Guapo. Как будто эти образы зажигают движения в теле и оживляют танец. Позволяют вжиться в атмосферу того времени.

Первые записи танго в основном инструментальные. Сопровождение голосом не было чем-то само собой разумеющимся в то время.

Тем не менее в тех записях, где вокал есть, артикуляция голоса тоже ритмична и фразирована. Часто слышится некоторый короткий мелодический паттерн, который повторяется раз за разом, а потом сменяется на другой. Из инструментов в ходу были в основном гитара, скрипка, флейта. Бандонеон ещё только пробует себя в этом жанре.

В музыке слышно большое разнообразие звуков достигаемое всевозможными способами звукоизвлечения из инструментов. И чувствуется, что было много места для живой импровизации музыкантов на ходу и вместе с танцующими.

Имеющиеся на тот момент средства звукозаписи: фонограф, граммофон, сильно преображали реальное звучание музыки. Из-за записи через рупор, с помощью иглы, на валик или пластинку, посредством несовершенной механики, звучание инструментов изменилось порой до неузнаваемости. Во многом из-за этого, при прослушивании старых записей, создаётся образ шарманщика играющего на улице. В этом есть и свой трудновоспроизводимый шарм старинной записи, и большой вопрос, как на самом деле эта музыка звучала тогда вживую.

Несмотря на то, что эпоха Guardia Vieja давно закончилась, она являлась источником вдохновения для творчества музыкантов и танцоров последующих периодов и более того, продолжает это делать до сих пор!

© Дмитрий Терещенко